Вернувшись в комнату после трудовой повинности, которую называли служением, Алетта прокручивала в голове услышанное во время молитвы.

«Сто лет назад принцесса Сердии тоже попала в этот монастырь, но смогла выбраться отсюда благодаря тому, что подружилась со священником». «А точнее, она договорилась с ним. В конце концов они даже сбежали вместе посреди ночи». Та женщина бежала в Веллодиум и прожила там довольно долго. Именно та принцесса написала книгу, в которой рассказала эту историю».

Принцесса не только сумела покинуть монастырь, но и бежала в другую страну, где прожила ещё долгое время. История о том, как она соблазнила местного священника и благодаря этому сумела сбежать, не выходила у Алетты из головы.

«Всё просто. Подружись со священником».

Неизвестно, была ли это злая шутка или просто насмешка, но даже сам мужчина, который был священником, прямо предложил ей такой способ. Судя по безмятежности, отражавшейся в его голубых глазах, он не походил на человека, который стал бы ради неё рисковать собой или ставить на кон собственную жизнь, но… «Стоит попробовать». Нет, даже если попытка провалится, она всё равно должна была попробовать. Вспомнив предупреждение Эстеллы, Алетта поняла, что священник проявляет к ней интерес. Он ведь даже специально приходил к ней в комнату и заговаривал с ней. В этом не было никаких сомнений. Пусть его интерес и выражался в низменных заигрываниях, сейчас он был самым полезным из всего, чем она могла воспользоваться. Придя к такому выводу, Алетта преисполнилась решимости. Она чётко определила, что ей нужно сделать. «Надо соблазнить этого мужчину». Даже если ради этого придётся пойти на всё, как принцессе Сердии.


Комната, выделенная постоянному священнику, была вполне приличной. Не говоря уже о её размерах, почти все вещи здесь были дорогими. Это помещение и близко не походило на здание монастыря, где всё обветшало и, казалось, намеренно подчёркивало скромность и аскетизм. Окинув взглядом качественный ковёр на полу, мягкую постель, набитую перьями, и простую на вид, но дорогую мебель из ценных пород дерева, Сайлас усмехнулся. «Неудивительно, что в таком месте получают поддержку от аристократов». Особенно в таком закрытом месте, как Беллатра, наверняка принимали «кающихся» за деньги, полученные от влиятельных господ. Даже Алетта Грин, судя по всему, оказалась здесь совершенно несправедливо. Не было никаких гарантий, что среди остальных не найдётся таких же. Иными словами, среди них наверняка немало людей с вполне здравым рассудком. Достаточно вспомнить того мужчину, который во время молитвы внезапно вмешался не в своё дело и попытался помешать ему. Конечно, было забавно, что он изображал женщину таким низким голосом, но, по крайней мере, ему хватило рассудительности защитить девушку от того, кто к ней приставал. Вспомнив Алетту, которая выглядывала из-за спины мужчины, пристально его разглядывавшего, Сайлас непринуждённо опустился на кушетку. Ослабив тесный римский воротничок, сдавливавший шею, он задумался. О том, как убить её. «Похоже, возможностей остаться с ней наедине будет всё меньше». Он ведь не мог дважды воспользоваться нелепой отговоркой, будто заблудился и поэтому оказался в комнате кающейся. К тому же Алетта уже начала вливаться в коллективную жизнь, а значит, шансов убить её становилось ещё меньше. Пусть он и пользовался чужим именем, навредить ей на глазах у множества людей было невозможно. Сайлас вовсе снял священническое облачение, а затем размотал бинты, обёрнутые вокруг нижней части груди. После встречи с Майло и заключения сделки его ещё несколько раз подвергли жестокому обращению, больше похожему на вымещение злости, из-за чего раны стали ещё хуже. К счастью, он регулярно заливал их спиртом, поэтому они не загноились, но стоило немного ослабить бдительность, как из них снова начинала сочиться кровь. Однако здесь рассчитывать на полноценное лечение не приходилось. Он не мог показать кому-либо столь ужасные раны — они совершенно не подходили священнику. Его целью было убить Алетту и выбраться отсюда, поэтому рассказывать кому-то о своём состоянии было бы глупо. Сайлас пожевал траву, сорванную в заднем дворе монастыря и обладавшую лишь лёгким успокаивающим действием, после чего снова перемотал раны бинтами. «Чувствую себя человеком из эпохи до развития цивилизации». И как раз когда он собирался лечь в постель, кто-то постучал в дверь. Стук был довольно настойчивым. Сайлас поднял с пола снятую одежду и надел её. Когда он открыл дверь, стоявшая за ней бледная монахиня, даже не поздоровавшись, сразу перешла к делу: — Отец, дело в том… Сестра Кадель скончалась. Нужно немедленно перенести тело, но все растеряны и не знают, что делать… Кадель? Кто это? Немного подумав, Сайлас вспомнил женщину средних лет со строгим лицом, которая провожала его в кабинет настоятельницы, и коротко хмыкнул. Она не выглядела настолько старой, чтобы умереть естественной смертью… Пока он размышлял об этом, монахиня, у которой уже заблестели от слёз глаза, запинаясь, продолжила: — Состояние тела ужасное… Похоже, кто-то из кающихся намеренно причинил ей вред… Брови Сайласа едва заметно дрогнули.


На самом деле Алетта никогда толком не училась торговому делу. Каждый раз, когда дедушка собирался всерьёз заняться её обучением, она сбегала из поместья в оживлённые кварталы и на рынок. Ирония заключалась в том, что именно благодаря этому у неё и появился интерес к торговле. Торговцы, одетые в роскошные наряды, с любопытством и умилением наблюдали за маленькой девочкой, которая без всякого стеснения подходила к прилавкам и рассматривала товары. Когда Алетта пусть и неумело, но пыталась блеснуть знаниями, которые подслушала у дедушки или отца, они не скупились на похвалы: мол, из неё выйдет неплохая торговка. Она с гордостью рассказывала об этом. Поэтому в какой-то момент старик даже начал радоваться побегам внучки. Он решил, что общение с настоящими торговцами, пробуждающее в Алетте интерес к торговому делу, и возможность хотя бы со стороны наблюдать за сделками станут для неё хорошим «уроком». С тех пор Алетта начала бегать по рынку, а за ней, словно хвост, тянулось несколько охранников, которых дедушка тайком приставил к ней. Сама она об этом даже не подозревала, но на самом деле проходила практические занятия в совершенно безопасных условиях. Пусть среди торговцев, с которыми она общалась, постепенно становилось всё больше подставных людей, нанятых стариком, для Алетты, не знавшей об этом, каждый новый опыт был интересным и увлекательным. И однажды Майло рассказал ей правду. Алетта почувствовала себя глубоко преданной и дедушкой, и несколькими подставными торговцами, с которыми часто общалась, после чего без раздумий покинула дом. Было забавно, что место, куда она отправилась, пригрозив не приставлять к ней людей, снова оказалось рынком. Пусть она и оказалась обманутой в спектакле, который устроил дедушка, интерес к торговле и сделкам никуда не исчез. В конце концов Алетта решила найти людей, с которыми ещё не была знакома, и, заметив неподалёку незнакомую торговую палатку, без колебаний направилась туда. Торговка в экзотической одежде первым делом посмотрела на Алетту с недовольным видом. Казалось, она совершенно не собиралась ничего ей продавать. Девушка ненадолго растерялась от такой неприветливости, но вскоре почувствовала облегчение: похоже, этот человек не был нанят дедушкой. — Барышня, вы, пожалуй, слишком молоды, чтобы покупать мои товары. Услышав её слова, произнесённые с явным раздражением, Алетта, несмотря на облегчение, всё же почувствовала укол самолюбия. На прилавке лежали только цилиндрические предметы самых разных размеров. Какая вообще разница, сколько ей лет? Заявив, что она уже не маленькая, Алетта принялась внимательно рассматривать товары. Неужели их привезли из другой страны? Она совершенно не могла понять, для чего предназначались эти гладко обструганные деревянные палочки. А поскольку вещи были ей незнакомы, любопытство только усиливалось. Но она побоялась спрашивать, опасаясь, что торговка снова её проигнорирует, и долго пыталась самостоятельно угадать их назначение. Видимо, хозяйка палатки решила, что девушка задумалась о покупке, и переменила отношение. Она заговорила с ней заговорщическим тоном: — Раз тебе ничего не приглянулось, значит, вкусы у тебя довольно специфические, да? А на вид такая юная. Оказывается, ты уже взрослая, взрослая. Для таких покупателей у меня кое-что припрятано. Хе-хе… Правда, вещь довольно дорогая. Показать? Алетта не заметила её сального взгляда и, ничего не подозревая, кивнула. И когда по её жесту торговка подозвала её поближе, Алетта посмотрела вниз… На множество резных фигурок в форме мужских гениталий.